Фотографическая память у школьника — дар, редкость или приём

Откуда взялся образ фотографической памяти

Образ пришёл из кино, книг и школьных легенд про одноклассника, который «один раз посмотрел — и всё помнит». Фотографическая память в таком рассказе работает как камера: мозг делает снимок страницы, а потом его можно рассматривать и считывать нужную строчку. Метафора удобная, потому что мы привыкли к фотографиям в телефоне и легко переносим их устройство на собственную голову.

Подпитывают легенду и реальные истории. Почти в каждом классе есть ребёнок, который помнит, на какой странице была картинка с мамонтом, и родители начинают сравнивать: «у неё фотографическая память, а у тебя нет». Ещё сильнее действуют телешоу, где чемпион за несколько минут запоминает порядок карт в колоде. Зритель видит результат, но не видит месяцев тренировки и не знает, как именно это делается.

Главная проблема мифа не в том, что он неправдоподобен, а в выводе, который из него делают. Ребёнок решает: «Раз у меня нет такой памяти, учить бесполезно». Взрослый ищет способ «включить» дар. Оба вывода уводят от того, что действительно помогает запоминать.

Эйдетические образы у детей: что нашёл Хабер

Ближе всего к «фотографии» подходят эйдетические образы — яркие зрительные следы картинки, которые держатся несколько мгновений после того, как её убрали. Хабер в 1979 году подвёл итог двадцати годам работы с такими образами и описал их довольно скромно^[1]. Встречаются они у небольшой части детей, у взрослых — гораздо реже.

Сам образ мало похож на снимок. Ребёнок видит картинку как бы перед глазами, может перевести на неё взгляд, но детали в нём неточны, а сам образ быстро тускнеет и пропадает. Если закрыть страницу с незнакомым текстом, эйдетик не «прочитает» её по образу. И даже у тех, кто такие образы видит, из этого не вытекает никакой форы на уроках: образ живёт секунды, а контрольная бывает через неделю.

Так что слово «фотографическая» здесь вводит в заблуждение дважды. Образ не точен, как фотография, и не хранится долго, как фотография.

Шерешевский: необычная память, которая мешала жить

Самый известный случай выдающейся памяти описал Лурия в «Маленькой книжке о большой памяти»^[2]. Его испытуемый Шерешевский воспроизводил длинные ряды чисел и слов, мог повторить их в обратном порядке и вспомнить спустя годы. Казалось бы, вот она, фотографическая память во плоти.

Однако Лурия показал, что дело было не в снимках. Шерешевский переводил каждое слово в яркий образ, окрашенный звуком, цветом и вкусом, и мысленно расставлял эти образы вдоль знакомой улицы. Ошибки у него тоже были «зрительные»: образ, поставленный в тёмное место или на фон того же цвета, он мог просто не заметить при мысленной прогулке. То есть он пользовался приёмом, очень похожим на метод мест, только с необычно сильной опорой на ощущения.

У этой памяти была своя цена. Шерешевскому было трудно забывать ненужное, а понимать стихи и переносный смысл мешали образы, которые возникали на каждое слово. Случай исключительный, и строить на нём ожидания к обычному школьнику нельзя — зато он хорошо показывает, что даже исключительная память работает через образы и порядок, а не через фотографию.

Чемпионы памяти учат технику, а не получают дар

Современные чемпионы памяти признают, что пользуются методом мест: превращают элементы в образы и раскладывают их по маршруту в хорошо знакомом помещении. Дреслер и соавторы в 2017 году сравнили чемпионов с обычными людьми, а затем научили обычных участников тому же методу^[3]. После нескольких недель тренировки участники стали запоминать заметно больше слов, а рисунок связей в их мозге сдвинулся в сторону того, что наблюдали у чемпионов.

Вывод для родителей простой: чемпионский результат — следствие техники и тренировки, а не врождённой камеры в голове. Значит, за ним нет никакой закрытой двери для «обычных» детей. Но есть и ограничение: метод тренирует запоминание списков, а не понимание материала, и сам по себе не делает ученика сильнее в физике или литературе.

Почему «сфотографировать» параграф не получится

Память не хранит готовый снимок, она каждый раз собирает воспоминание из следов, оставленных при работе с материалом. Крейк и Локхарт ещё в 1972 году описали, что прочнее запоминается то, что человек обработал по смыслу, а не только по внешнему виду^[4]. Ученик, который долго смотрит на страницу, обрабатывает её как картинку: шрифт, рамки, расположение абзацев. Именно это он потом и вспоминает — «справа внизу была формула», — а саму формулу восстановить не может. Разглядывание страницы полезно только при условии, что потом ученик закрывает её и пытается восстановить содержание своими словами.

Отсюда частый вечерний сценарий. Семиклассник «читает глазами» параграф по географии про климатические пояса, закрывает учебник и уверен, что видит текст перед собой. Утром на опросе выясняется, что он помнит карту на развороте, но путает, где субтропики, а где умеренный пояс. Как превращать прочитанное в осмысленный след, подробнее разобрано на странице про кодирование информации.

Чем полезны яркие образы, если не ждать от них фотографии

Зрительные образы помогают памяти, когда служат зацепкой, а не заменой понимания. Из всей легенды про фотографическую память полезно взять три вещи.

Первая — метод мест для того, что не имеет внутренней логики: порядок планет, список приставок-исключений, последовательность правителей. Как строить маршрут и где этот приём проигрывает, подробно описано на странице про мнемонические приёмы.

Вторая — собственная схема вместо чужой картинки. Ребёнок, который сам рисует цикл воды или ось времени, обрабатывает материал по смыслу, а не просто разглядывает иллюстрацию. Подробнее о связке слова и изображения — на странице про двойное кодирование.

Третья — уверенность. Ученику, который считает себя «без памяти», полезно услышать: рекордсмены не родились с камерой в голове, они научились приёму, и этот приём ему тоже доступен.

Восьмиклассница и таблица Менделеева

Восьмиклассница Аня должна к четвергу знать символы и названия первых двадцати элементов. Её соседка по парте «просто запомнила таблицу», и Аня решила, что у неё такой способности нет. На деле соседка, скорее всего, не раз выписывала таблицу и проверяла себя. Ниже — план, который соединяет метод мест с самопроверкой.

Последний шаг важен: на уроке нужен прямой ответ, а не прогулка по квартире. Маршрут — строительные леса, которые со временем снимают. Заполнять пустой лист удобно в сервисе «пустой лист», где написанное сразу сверяется с образцом.

Как распознать рекламу курсов фотографической памяти

Рекламу выдаёт обещание открыть «скрытый дар», которого при проверках не нашли. Честный курс мнемотехники говорит о приёмах и тренировке, нечестный — о фотографической памяти, которую можно «разбудить» за несколько занятий.

Хороший признак — когда на занятиях работают со школьным материалом и регулярно проверяют, что осталось через несколько дней. Плохой — когда главный результат курса выглядит как выступление на сцене.

Когда метод мест не подходит и только мешает

Метод мест не подходит для материала, который держится на причинах и следствиях. Вот сценарии, в которых его лучше отложить:

• Тема требует объяснения, а не перечня: почему началась война, как работает рычаг, чем отличается причастие от деепричастия. Образ на маршруте ничего не объяснит.
• Список короткий, в три-четыре пункта: его быстрее выучить повторением вслух, чем строить маршрут.
• Ребёнок тратит на придумывание образов больше времени, чем на проверку себя, — значит, приём превратился в рисование ради рисования.
• Материал нужен на годы и будет часто использоваться, как таблица умножения: здесь опора на маршрут только при первом знакомстве, дальше нужен прямой автоматический ответ.

Ошибки взрослых вокруг «фотографической памяти»

Самая частая ошибка — сравнивать детей по мифической способности вместо того, чтобы учить их рабочим приёмам. Вот что из этого следует на практике:

• Нельзя говорить ребёнку, что у него «нет памяти»: выдающиеся результаты держатся на технике, доступной обычным людям^[3].
• Нельзя ждать, что многократное разглядывание страницы оставит в голове её точную копию^[1].
• Не стоит ставить в пример одноклассника, который «всё фотографирует», — скорее всего, он просто много повторяет.
• Нельзя заменять методом мест понимание темы: он помогает удержать список, но не объясняет связи^[4].
• Не стоит покупать курс, который обещает разбудить скрытый дар за несколько занятий.
• Нельзя переносить случай Шерешевского на обычных детей: это редкое исключение со своими трудностями^[2].

Об остальных популярных заблуждениях — в разделе «Мифы о памяти».

Источники

[1] Haber R. N. Twenty Years of Haunting Eidetic Imagery: Where's the Ghost? // Behavioral and Brain Sciences. 1979. Vol. 2, № 4. P. 583–594.

[2] Лурия А. Р. Маленькая книжка о большой памяти (Ум мнемониста). М.: Изд-во МГУ, 1968.

[3] Dresler M., Shirer W. R., Konrad B. N. et al. Mnemonic Training Reshapes Brain Networks to Support Superior Memory // Neuron. 2017. Vol. 93, № 5. P. 1227–1235.

[4] Craik F. I. M., Lockhart R. S. Levels of Processing: A Framework for Memory Research // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. 1972. Vol. 11, № 6. P. 671–684.